Блеск и величие Востока. Золотой Султанат.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ночь, что изменит все...

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Время действия: 21 июня 1396г. Вечер
Место действия: Покои шехзаде Зафира.
Участники: шехзаде Зафир, Шеди
Сюжет: прошло пять с событий, что потрясли весь гарем. Милостью Аллаха Шеди оправилась от последствий отравления. И настает тот самый момент, которого одни ждали, другие опасались. Событие, что должно было произойти еще пять дней назад. Хальвет. Ночь, которая многое изменит в жизни каждого из них.

0

2

Внешний вид

Она так желала избежать хальвета, отсрочить его. Аллаха, видимо, услышал ее молитвы и послал испытание. Особо суеверные сказали бы, что ей дали знак, что избежать хальвета, своей судьбы она может только умерев. Эти же события дали понять, что в сердце Шеди уже есть чувства к шехзаде, коих она так боялась, желала избежать. А главное и в его сердце есть они, иначе как объяснить то, что он сидел рядом с нею, держал за руку, когда она боролась за жизнь?
Дни шли, все ставало на круги своя. Лекарь султана с чего-то решил, что она знает что-то о египетской династии. Ей говорили, что забытье, Шеди произносила слова на языке чуждом для нее. Но она ничего не помнила.  И снова приближался тот день, от которого теперь не просто хотелось убежать, но и еще сердце трепетно сжималось. С утра ее начала готовить к хальвету и нынче никуда ее одну не отпускали, словно боясь, что история повторится.
Ее нарядили в темно-синее платье расшитое серебряными нитями. Волосы завили в локоны, что, ниспадая с плеч, струились до талии. Голову украсили красивой диадемой. Хотели снять ее кулон, но она не позволила. Шеди смотрела в зеркало и казалось саму себя не узнавала
- Ты прекрасна, Шеди, - произнесла калфа, - поистине редко встречаешь такой алмаз. Тебе выпала великая честь. Сегодня твоя жизнь изменится в любом случае. Завтра утром ты или возвысишься, или падешь вниз, если не угодишь шехзаде.
Шеди чуть нахмурилась. Она все еще выбирала для себя "падение или просто перестать сопротивляться и плыть по течению". И все таки, сердце ее не было счастливо полностью и не было легкости, Зульфия лежала камнем на сердце. Да они подруги, да Зульфия говорит, что рада, что именно Шеди станет третьей наложницей, но сама то она понимает, как больно ей может быть это ночью. Самой Шеди было бы больно, окажись она на месте ее дорогой Зульфии.
А тем временем, когда солнце скрылось за горизонтом, а на небе засияла луна в окружении звезд, она покинула покои в сопровождении калфы и аги. Она шла по золотому пути и чем ближе они были к заветным дверям, тем медленнее хотелось идти Шеди. Всю дорогу ее наставляли.
- Когда войдешь, склони голову. После того, как шехзаде обернется к тебе, приблизься и склонись. После поцелуй край его халата и замри. Смотреть можешь на него только, когда он позволит, - а ей уже хотелось развернуться и бежать. И сердце казалось готово выпрыгнуть из груди. Ага и калфа учили ее дальше, но она их уже почти не слышала.  Стук в двери, а, кажется, словно в колокол ударили. Двери отворяются. Свечи освещают комнату, да луна со звездами в окнах. Шеди заходит во внутрь. "Вот сейчас развернуться и убежать", - стучит в голове мысль и исчезает, когда двери за спиной закрываются. Она видит перед собой Зафира, который стоит к ней спиной. Сердце словно вот-вот выпрыгнет из груди. Он начинает оборачиваться, а Шеди опускает взор. После не спеша подходит. Казалось бы, короткий путь, но ей все еще нужно решить. Разозлить шехзаде и назвать на себя немилость, или просто уже перестать думать обо всем на свете. Она опускается на колени и подносит к губам край его халата, после чего замирает. Даже дышать в этот момент хочется перестать.

+2

3

Шехзаде постоянно запрашивал у хранителя покоев сведения о расследовании. Исполнителя конечно же нашли, а отравителя - нет. Кто желал смерти Валиде или наложнице наследника так до конца выяснено не было. Но враг если и бил, то бил в самое сердце султана или его наследника. Зафир еще вчера велел, чтобы к сегодняшней ночи приготовили для него Шеди, уже полностью поправившуюся. Она проводила много времени в покоях Валиде, но теперь по приказу Шехзаде за ней тенью следовала свита из двух рабынь, да еще и стража дворца приглядывала за ней. Никто ни на минуту не оставлял ее одну, чтобы ни у кого и в мыслях не было повторить покушение. Шехзаде волновался довольно сильно, когда этим вечером его облачали в подходящий наряд, он смотрел в зеркало и хмурился. Помнил, как Шеди говорила о том, что не желает никому приносить боли, но жаль она не говорила о том, что и счастья не желает. Так кем же он был для нее? Господином? Наследником престола? Тем, кого она могла бы полюбить или уже любила? Настолько чистая душа она была, что готова была принесли в жертву собственное счастье, ради счастья других. Но он ей этого сделать не позволит.
Стук в дверь. Двери отворяются и слышится шелест платья о ковер, а потом все замолкает, когда двери затворяются вновь. Он оборачивается и наблюдает за тем, как наложница подходит ближе, опускается на колени и прикладывает к губам и лбу край его одежд. Зафир и сам замирает, и отчего-то в сердце снова возникает то болезненное ощущение, какое было, когда рабыня была без чувств, когда он держал ее ладонь и просил Аллаха вернуть ее. Шехзаде тянется к ней и берет обоими руками за плечи, позволяя ей подняться и встать рядом с ним. Он касается пальцами ее подбородка, желая взглянуть ей в глаза. Ореол синего шелка окружает ее, волосы волнами лежат на плечах делая ее немного старше. Глаза подведены сурьмой, взгляд казалось бы взволнованный. 
- Добро пожаловать, Шеди Хатун.
Он желает тут же обнять ее, прижать к своей груди, коснуться ее губ своими. Он ведь все еще помнит, какие они теплые и мягкие. Но он помнил и другое - ее ... Страх?
- Идем, я покажу тебе кое-что.
Он берет ее за руку, теплая ладонь едва сжимает в ответ. Шехзаде выводит ее на балкон, где вид на залив и город настолько красив, что глаз оторвать сложно.
- Я провел здесь все эти дни, Шеди. Красота этих мест напоминала мне тебя. И я ждал, и я дождался. Ты подарила мне надежду, теперь я знаю, что ты рождена для меня.
Он повернул ее к себе лицом и потянулся ладонью к ее теплой щеке.

+2

4

Сколько времени прошло? Шеди не могла бы сказать. Молчание царило в комнате. И вот она ощущает прикосновение рук Зафира к ее плечам. Кажется, что они словно обжигают ее даже через платье. Он поднимает ее с колен, а она борется с желанием сразу же, без разрешения взглянуть на него. И, наверное, сделала бы подобное, но  шехзаде опередил ее, взяв за подбородок и заставив посмотреть в его глаза. И именно в это мгновение, казалось, сердце перестало биться, замерев. Она смотрела в его голубые подобно небу, а сейчас синие подобно морю глаза и, казалось, могла утонуть в них. Внутри зрела мысль о том, что, может, этой ночью стоит забыть обо всем мире и просто отдаться тому, что будет, но разум твердил, хоть и сейчас уже был слышен слабо, что так нельзя. В ее взгляде Зафир мог видеть и страх, но больше в нем было волнения и терзаний.
- Шехзаде, - ответила она ему. Шеди ждала, судя по рассказам, что сейчас он ее или поцелует, или поведет к ложу, но она точно не ожидала того, что сделал Зафир дальше. "Что он мне желает показать?", - любопытство поселилось в сердце, отвлекая от дум, что терзали ее, от сомнений. Шеди легко сжала в ответ руку шехзаде, следуя за ним.
Они вышли на просторную террасу, с которой открывался поистине сказочный вид на город, что сейчас освещался факелами, на залив, что как и город к тому же был виден в свете звезд и луны. Прохладный, легкий, морской ветерок касался кожи, что было приятно. 
Шеди подошла к перилам и оперлась на них руками, глядя вдаль. На губах засияла улыбка.
- Здесь очень красиво, шехзаде. Сердце наполняется восторгом, - она слушала его, пока любовалась красотой. Волнения и страхи на миг отступили. Зафир говорил, и говорил так, что его слова подобно меду лились в ее сердце. Рождена для него? Шеди обернулась слегка, а после и вовсе стала лицом к мужчине.
- Хотелось бы и мне иметь такую уверенность, шехзаде, - произнесла Шеди. Наверное, не стоило этого сейчас говорить, но она всегда отличалась искренностью. Ее рука, накрыла руку шехзаде, останавливая ее на пути к ее щеке. Сейчас для нее был словно выбор. Остановить все и ощутить, как небеса рухнут на ее голову. Или позволить прикоснуться и значить сдаться, согласится с тем, что ей уготовано. Выбор один жизнь или смерть. Возвышение или падение. Мгновение счастья или так никогда его и не ощутить. Шеди знала, что вечного счастья не будет. Что утром оно исчезнет, как скроются звезды с неба. 
- Впрочем, все мы здесь во дворцы рождены, чтобы служить вам и делать вас счастливым. И, быть может, в этом познать хоть мгновение счастье самим. Говорят, лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном. И если жалеть предстоит в любом случае, то отчего    не познать и немного счастья, - она приблизила его ладонь к своей щеке. Отпустила его руку, ощущая его прикосновение. Выбор сделан. Да и не стоило лукавить, то утро в лазарете изменило многое. С каждым днем все больше Зафира было в ее мыслях. А сейчас ее тянуло к нему и она это могла ощущать сама, сколько бы не отрицала.

+1

5

Она была очень необычной девушкой. И, кажется, это признавали все. И Валиде, которая с удивительной легкостью позволила ему нарушить одно из неписанных правил, и многие во дворце, так яростно сражавшиеся за ее жизнь, и он сам, познавший счастье снова увидев, как она открыла глаза. Шеди остановила его ладонь, он в недоумении замер, от ее слов в душе возникло маленькое, терзающее его сомнение, будто бы она до сих пор не приняла свою судьбу. Судьба каждого из нас записана задолго до того, как мы рождены, наш выбор состоит лишь в том, как мы этой судьбой воспользуемся. Он уже знал, что ее судьба – быть рядом с ним, возможно, родить ему детей, много детей.
Он улыбается, когда Шеди сдается на милость своим чувствам, и смотрит ей в глаза.
- Я не позволю тебе жалеть ни о чем. Я сделаю тебя счастливой, так как ты делаешь счастливым меня. Я хочу, чтобы ты стала частью меня, частью нашей семьи. И до того, как Всевышний решит изменить нашу жизнь и вернуть нас во дворец, мы будем далеко отсюда. Каждому из нас дается время на тихое счастье вдали от дворца, и мы этим временем воспользуемся сполна. Я вижу твое желание и твой страхи тоже мне понятны. Я рад, что ты всем сердцем любишь маленькую султаншу и ее мать, и от этого мое сердце еще больше наполняется чувством к тебе.
Этого нельзя было отрицать. Сперва, она околдовала его своим прекрасным лицом, затем словами, и лишь потом тем, что скрывалось за всем этим – любовь к династии, желание служить, и ее внутренняя борьба. Говорят, что опаснее всего прислушиваться к своему сердцу, но лишь оно подскажет нам путь к счастью.
Зафир наклоняется к ней и целует ее мягкие губы. Его рука опускается на талию девушки, прижимая ее хрупкое тело к себе. Он не первый раз чувствует ее так близко, но впервые – это столь правильно. Это было правильно и тогда. Шехзаде подхватывает ее на руки, осторожно заходя вместе со своей ношей обратно в покои, чтобы положить ее на кровать, и первые минуты просто любоваться ею, растягивая момент близости.

Отредактировано Шехзаде Зафир (2014-07-07 14:39:16)

+1

6

Шеди видела недоумение в глазах Зафира, понимала, к чему приведет ее поступок. Но так же начинала понимать, что она сама желает быть здесь и сейчас. И это понимание страшило ее, как страшило и то будущее, что было еще туманным и полным тревог. Зафир словно читал ее страхи. Он говорил и его слова подобно бальзаму разливались по сердцу. Как бы ей хотелось, чтобы все так и было.
- Шехзаде, разве могу я мечтать о чем-то еще большем? - она прикоснулась осторожно пальчиками к его щеке. Тихое счастье вдали от дворца. Только сейчас она поняла, что ей придется покинуть ее Султаншу. По традиции, конечно, Зафира должна была уехать со своим сыном, но вряд ли она захочет оставить дворец, а точнее султана без надзора своего.  Но даже эта печаль сегодня была не так сильна.
Шеди смотрела в глаза Зафира и теперь тонула в них, сердце трепетно сжималось, но не от страха, а больше от волнения, от предчувствия того, что грядет. И вот он целует ее. Это их второй поцелуй. Но первый Зафир словно сорвал с ее губ, первый был для нее неожиданностью, а сейчас...сейчас все было иначе. Шеди немного робко, но отвечала на поцелуй, ее руки легли на плечи Зафира, словно она боялась, что ее затянет в вихрь чувств и она потеряет опору под ногами. Хатун могла поклясться, что слышала, а точнее чувствовала, как бьется сердце Зафира, когда он прижимал ее к себе. Чувства, от которых она бежала, которых так боялась, сейчас накрыли с головою, отзываясь легкой дрожью в теле. Уже просто не было сил сопротивляться. Мелькнула даже едва слышная мысль: "Может быть, я все же действительно смогу быть счастлива. Я буду, я чувствую". Как и обычно, в подобные моменты совсем не  хотелось думать о горестях, только о чем-то приятном, ведь и телу твоему в такой момент приятно.
А в следующее мгновение Шеди кажется, что она взлетает, а ведь действительно взлетает, когда сильные мужские руки подхватывают ее подобно перышку. Они вновь оказываются в покоях. Тук-тук-тук...бьется сердце, готовое выпрыгнуть из груди, когда они подходят к кровати. Тук-тук...сердце замирает и трепещет, когда она оказывается на той самой кровати, а Зафир нависает над нею, словно любуясь, а она любуется в ответ. В своем желании убежать и спрятаться, хатун не осознавала насколько прекрасен шехзаде, сегодня ее шехзаде и только ее. Тук...сердце почти остановилось от восхищения, от восторга, от волнения перед тем, что грядет. Она ведь только знала из рассказов, как все бывает, но совсем не представляла четко, что будет. Сердце уже не стучит, когда ее пальчики касаются его губ. Ей так хочется, чтобы они вновь коснулись ее. Пусть вся боль и сомнения подождут за дверью до завтра, здесь и сейчас она хочет быть просто счастлива, без терзаний впервые познать любовь не только духовную. И быть может, это было дерзостью...это действительно было дерзостью, но с ее губ срывается его имя
- Зафир, - ей хочется услышать, как оно звучит ее голосом, хочется  почувствовать каково его имя на вкус. В глазах горит огонь. И она слегка приподнимается, чтобы просто коснуться его губ, поддаваясь своим порывам.

+1

7

Жизнь во дворце подчинялась простым правилам, и в гареме были свои правила. Наложница, которой повезло провести ночь с султаном или Шехзаде, автоматически становилась его любимицей и получала комнату, которую делила с другой наложницей. Если же девушке повезло понести, она становилась султаншей года, получала в услужение рабынь. Затем великим счастьем для нее было родить Шехзаде, дабы полноценности закрепить за собой звание Султанши, получив свою свиту. Теперь ее жизнь подчинялась жизни своего ребенка. Гаремы служили для того, чтобы у правящей династии  всегда был наследник, ведь когда их несколько за право преемственности можно не беспокоиться. Зафиру уже было двадцать два года, а из детей только маленькая султанша, это очень беспокоило его Валиде, хотя наследник до отъезда в санджак не мог иметь Шехзаде, это правило чуть было не нарушилось. Баш-Кадина не стала препятствовать беременности, потому что султан и Шехзаде были в походе. А вскоре Зафир, его гарем их свита покинут дворец.
Шеди произносит его имя, оно срывается в ее губ, когда она снова тянется к нему, Шехзаде отвечает ей взаимностью. Ему нравится ее смелость, хотя ее не обучали быть наложницей в ожидании мгновения, когда на нее обратят внимание. Но этого он не знал, как и другие мужчины венценосной семьи, он понятия не имел, что на самом деле творится в гареме.
Поцелуй длится не долго, ведь желание столь велико. Обретя снова девушку, которую едва не потерял, Шехзаде понял, какую ценность на самом деле она представляет и для него и для его семьи. Он садится на кровати и притягивает к себе девушку, садясь позади нее. Легкое платье скроено такие образом, чтобы его легко можно было опустить с ее плеч, что он и делает. Затем легко развязывает шнуровку и обнажает грудь девушки, легко касаясь ее шеи и плеч губами. Зафир с присущей ему нежностью и достаточно умело избавляет ее от платья.
- Принеси мне вина.
Он улыбается, касаясь пальцами ее обсаженного плеча и тут же опускаясь губами на те места, где только что были его пальцы. Зафир подозревает, что щеки девушки горят не только от желания. Возможно никто и никогда не видел ее обнаженной.
- А потом поможешь мне раздеться, как я помог тебе.
Он продолжает улыбаться, в ожидании смотря на девушку. Она прекрасна, и будет еще прекраснее, когда исполнит его просьбу, и Шехзаде увидит ее во всей красе.

+1

8

Ответный поцелуй, в котором хотелось раствориться. Это ощущение, что словно начинаешь парить в воздухе. Этот жар, дрожь, волнение, что охватывает тебя всю – все это было для Шеди ново. И когда платье соскальзывает с плеч, чувствует легкое смущение, а когда лишается его, то на щеках проступает легкий румянец. Но те ощущения, что дарят ей руки и губы Зафира,  подобны тому, что она попала в рай. Теперь она понимала слова девушек о «Рае Повелителя». Сейчас она отворяла двери в «Рай ее Повелителя, ее шехзаде».
То чего не знали мужчины, знали женщины гарема. Например, что каждой из них изначально определяют роль и учат тому, что ей пригодится для выполнения ее обязанностей. Шеди готовили в личные служанки Султанши, а значить по большей части обучали таким наукам как чтение и письмо, разбираться в тканях, как правильно вести себя с разными гостями Госпожи и т.п. Наложниц скорее обучали, как соблазнить мужчину, как доставить ему удовольствие. Наверное, для наложницы просьба или скорее приказ шехзаде, не был бы чем-то особенным, она бы знала как правильно двигаться, чтобы казаться еще более соблазнительной. Шеди не знала. Она была взволнованна уже тем, что оказалась нагой, ощущала прикосновения рук и губ, что кружили голову. Но слова Зафира были для нее подобны вылитому ведру ледяной воды на разгоряченное тело. Она воспитанная в традициях ислама раздевалась перед мужчинами только один раз и то трудно назвать евнухов мужчинами. А именно тогда, когда ее осматривали в гареме, это было. Но чувство неловкости и неприязни закрепилось в ней.  И сейчас он нет, не просит, приказывает, потому что любая просьба шехзаде равняется приказу, не просто протянуть руку и налить ему вина. Ей нужно подняться с кровати и подойти к низкому столику, что стоит посредине покоев, а на нем - вино и фрукты. Неужели в этот момент он не понимал, что устраивая усладу для своих глаз, для нее устраивает пытку. Уж лучше бы он просто накрыл ее своим телом, без всего этого. Наваждение, отступает от Шеди. Она взглядом натыкается на лежащее платье, мелькает мысль о том, чтобы прикрыться. Но тут же разум подсказывает, что не этого от нее ждут. Что ж ее судьба служить, она сама выбрала это, а ведь могла отказаться и пусть умереть мучительной смертью. Прикусив слегка нижнюю губу, Шеди все же находит небольшой выход, чтобы совсем не умереть от волнения. Волосы, станут ее одеянием длинные темные волосы, что хоть немного прикроют наготу. Она проводит по ним руками, отделяя несколько толстых прядей, которые,  ниспадая вниз, прикрывают грудь.
- Как прикажете, шехзаде, - Хатун поднимается с кровати, понимая, что и так тянет с выполнением желаний шехзаде. Шеди не спеша двинулась к столику легко и бесшумно, как обычно, разве что некоторая напряженность выдавала ее волнение. Пока она шла спиной  к шехзаде, то сжимала в руках медальон. После, подойдя к столику, наполнила кубок вином, а вот теперь нужно было развернуться, а уж точно не хотелось видеть, как ее рассматривают, и выдавать еще больше смущения. «Ты рабыня, просто выполняй свою очередную обязанность, ведь для этого ты здесь, чтобы не говорили», - не спеша подошла она к Зафиру, не смотря на него, и протянула кубок  с вином.
- Ваше вино, шехзаде

+1

9

Видя ее волнение, Зафир несколько удивлялся, ведь раньше ничего подобного не видел. Валиде предупредила его – будь терпелив, ведь она была здесь не для того, чтобы услаждать твой взгляд или тебя, а для того, чтобы служить Султанше, быть няней маленькой султанше и той незаменимой девушкой, которая могла бы быть близко к Валиде всю ее жизнь. Никто здесь не говорил о жизнях тех, кто служил, они отдавали свою жизнь в руки правящей Династии, и это было честью, быть незаменимыми. Хотя с самого детства отец говорил ему, что незаменимых людей не бывает. Да, если ты теряешь кого-то, тебе приходится сложно, но замену всегда можно найти, пусть не равноценную, потому что на этой земле одинаковых не бывает.
Она идет медленно, словно пытается продлить усладу его глаз. Шехзаде смотрит не отрывая глаз, изучая каждый изгиб ее тела, а когда она подходит, садится на кровати, убирая пальцами пряди ее волос, отбрасывая их ей за спину. От его взгляда не скрывается румянец на щеках девушки и то, что она не смотрит больше на него, словно боится увидеть … неодобрение? Он помнит о терпении, и будет терпелив.
- Ты очень красива, Шеди, тебе сложно поверить в это?
Он поднимается и берет ее за руку, подводя к зеркалу и встает позади Хатун, смотря из-за ее плеча в их отражение.
- Поэты лишены возможности писать о твоей красоте, я им не позволил бы. Твоя красота лишь для меня, никто не посмеет отнять тебя. А кто попробует, познает не только наказание Всевышнего.
Он говорил пространно, словно упоминая недавние события, а его пальцы мягко гладили ее по плечам и спине, возвращая ее в то состояние, которое от нее ускользнуло, но теперь так, чтобы она не потеряла его из-за собственного смущения.
- Эти изгибы подобны прекрасным холмам в пустыне, а твой живот, словно оазис, на котором я готов испить всю воду мира.
Он улыбается и поворачивает ее лицом к себе, понимая, что сейчас возможно смущение ее будет еще сильнее, но и его терпение не вечно. В одной руке он все еще держал кубок с вином, и сделал один глоток, который дал ей мгновение, чтобы собраться с мыслями или потерять их на время. Зафир чуть развел руки в стороны, показывая тем самым, что они не в равных позициях.
- Ты кое-что должна сделать. Тоже, что и сделал я.
Он приблизил губы к ее уху и прошептал.
- Хоть раз мы сделаем все так, как велят традиции. 
Он уже сказал ей о том, что она должна сделать.

+1

10

Шехзаде лишил ее последнего "одеяния", коим являлись волосы, что закрывали подобно плащу. Она каждой клеточкой своего тела ощущала его взгляд. Он заговорил. Верит ли она в то, что красивая? И да, и нет. Ей часто об этом говорят, впрочем, были и те, кто считал, что у нее некрасивый нос или слишком большие глаза, или что волосы имеют некрасивый цвет.
- Красота слишком личное понятие, шехзаде. Для каждого красота своя. Но если вы говорите, что красива, я верю, - быть красивой для него - это, наверное, самое важное в гареме. Для кого здесь еще быть красивой, если не для своего Господина? Она не стала объяснять причины ее робости, ее легкой скованности и того, что прогулка нагой перед его взором за вином была больше похожа на пытку. Зачем ему это знать? Не затем он ее позвал, чтобы слушать что-то подобное.
Он подвел ее к зеркалу, расположился за спиною. И все равно в этом было чуть меньше стеснения, но больше волнения. Шехзаде стоял позади, а смотрел на ее отражение. Щеки горели румянцем, а его слова вызывали бурю эмоций, что хотелось иногда прикрыть лицо руками. Но не стоило лукавить, Шеди были приятны его слова, а когда она, наконец, решилась поднять взор и тоже взглянуть, то сердце замерло. Ее взгляд встретился с его взглядом в зеркале. Так на нее еще никто и никогда не смотрел. Голубые глаза были полны желания и, казалось, что сейчас  для него есть только она. Может быть, сама обманывалась, но в данном случае обманываться было приятно. А прикосновения возвращали трепет, легкую дрожь и желание, коснуться его.  Шеди наслаждалась легкими касаниями, на мгновение даже прикрыв глаза.
- Ни одни самые искусные стихи поэтов, не дарили бы столько счастья, как ваши слова шехзаде, - и это было правдой. Он сейчас был для нее тем, кто открывает новый мир, ранее неведомый. Она слегка смущено улыбается ему в ответ, когда он разворачивает ее,  и они оказываются лицом к лицу.
За окном царила тишина и только легкий ветерок врывался в покои, от чего колыхались прозрачные занавески. Шеди смотрела на Зафира, как он делает глоток вина. Карие глаза ее в  ночной комнате, освещаемой свечами, казались черными, как небо ночное за окном, а огоньки пламени, что отражались в них, были подобны звездам на небе. Глаза же Зафира были подобны ночному морю, в котором отражается небо и звезды.
Он разводит руки в стороны и говорит, что ей следует сделать. Она помнит второе пожелание шехзаде помимо вина, с которым помелила лишь для того, чтобы дать мужчине насладиться вином, ведь не очень удобно раздевать того, у кого полный кубок в руках, но теперь было можно.
- Все что пожелаете, шехзаде, - произносит она, а в глубине глаз сверкнули озорные огоньки. Да будет не так неловко, когда она не одна окажется обнажена, думала наивно хатун. А главное, что раздевать и одевать она умела прекрасно.  В следующее мгновение уже оказалась за спиной Зафира, теперь через плечо глядя на его отражение. Ее ручки скользнули по спине, едва касаясь, к плечами, подцепляя халат, что был без рукавов, и снимая его, отчего шехзаде пришлось опустить руки. А после она вновь оказалась лицом к лицу с ним, запуская руки под его рубаху и ладони, слегка гладя тело, поднимались к груди, поднимая за собою рубаху, которая скоро тоже оказалась на полу. Шеди замерла на мгновение. От прикосновений к Зафиру ее бросало в жар, а от его вида, она ощутила словно легкое покалывание в кончиках пальцев и какое-то непонятное томящее желание чего-то, чего еще сама толком не осознавала. Он был поистине прекрасен. Ее руки легли ему на плечи, скользнули к груди, медленно, словно изучая тело мужчины. Задержались на шраме ненадолго. Перед нею был не просто прекрасный мужчина, шехзаде великой империи, перед ней был воин,  рядом с которым  она казалось еще более слабой и беззащитной.  Ее руки скользнули ниже и остановились у пояса штанов. Сердце остановилось. Если торс мужчин она видела, когда, например, местные парни купались, она хоть и почти сразу отводила взгляд, но видела. Видела рабов в одних потрепанных штанах, когда попала в плен. Впрочем, здесь и сравнивать не стоило. Но полностью обнаженного мужчину не видела никогда. Пальцы ловко развязывали повязки штанов, а сама Шеди решила просто смотреть в глаза Зафира, в которых ей нравилось тонуть, потому что все заботы и переживания о будущем, о чувствах других, что были за дверями покоев, исчезали. Завязки развязаны и последняя одежда скользит по бедрам Зафира и падает на пол.
- Традиции почти всегда стоит соблюдать, они прекрасны, - отвечает она, прикасаясь к его щеке. Почти. Что подразумевает, что иногда их можно и нарушать, если нет ужасных последствий.

+1

11

Он не понимал всей силы, что сейчас зарождалась в этих покоях, но осознание того, что это невероятно важно, имелось. Он мечтал о том, что в Санджаке вокруг не будет всех этих строгих традиций, и они смогут жить, как семья. Зульфия, маленькая Фаридэ, Шеди и все те дети, которых подарят ему эти женщины, его любимицы. Шехзаде легко мог представить, как его любовь распространяется между ними. Его нежная и кроткая Зульфия и его загадочная Шеди, и их дети. Его дети. Будущая династия аль Махмудов, великие правители всего мира. Шехзаде мнил себя завоевателем, человеком, который несет в этот мир слово пророка. Небольшой дворец с садом и озером, где сколько лет они будут вдали от всех. Несколько маленьких детей, Шехзаде и султанш, и две его жены. Но сегодня для него была лишь Шеди, стольким пожертвовавшая ради династии, достойная. Преданная девушка вряд ли понимала, какую силу теперь имеет над ним, какое внимание он ей дарит. Но вряд ли столь доброе сердце когда-нибудь будет использовать это.
Она касается его руками, дотрагивалась до его кожи, обжигая каждым движением. Стольких усилий требовало его самообладание. Молодой мужчина и невинная девушка перед ним. Правда сейчас она была уже гораздо смелее. Теперь он обнажен, Зафир может взять ее за руку и отвести к ложу, посадить на постель, нависнуть сверху и обняв за талию пододвинуть к подушкам. Любоваться ею.
Локоны ее волос, какие глаза, пушистые ресницы, маленький носик и чувственные губы, которых он снова касается своими.
- Прошу тебя, не бойся. Я буду нежен с тобой.
Ведь Шехзаде так дорожил этой девушкой. Однажды увидев ее в покоях своей Валиде, он навсегда потерял покой. Желая обладать той, кем обладать не мог, но в итоге получил ее в свои объятия. Сердце услаждают ее слова.
- Навсегда, моя Шеди.
Как сильно он желал, чтобы эта ночь зародила под ее сердцем жизнь. Он отчаянно желал, чтобы она подарила ему маленького Шехзаде. Как бы сильно он не утверждал, что рад любому ребенку, он должен был доказать Повелителю, что способен. Сейчас можно было, ведь совсем скоро они окажутся далеко от дворца.
Он раздвигает ее стройные ноги, устраиваясь между ними, снова целует ее, покрывал ее тело поцелуями, и когда она вздыхает особенно, сливается с ней, чувствуя, как Шеди внезапно сжимается. Зафир замирает, снова целуя ее в шею, в сладкие губы, успокаивая, старясь не позволить чувствовать неудобство и боль.
- Моя, ты моя навсегда.

+1

12

Есть моменты, которые навсегда меняют судьбу, переступив через которые уже нет дороги обратно. В жизни Шеди было несколько таких моментов. И сейчас в это мгновение настал тот рубеж, перейдя через который уже не будет дороги обратно. Вернее, она перешла свой Рубикон, когда решила покориться судьбе, что толкала ее стремительно в объятия шехзаде, которому суждено было стать правителем.
Зафир взял ее за руку и повел обратно к ложу, сердце  нежной пташкой трепетало в груди, когда она ощутила шелк под спиною. Лежа на подушках, Шеди смотрела на своего Господина, на того, пусть еще она это явно не осознавала, кто открыл для нее мир любви, и собирался открыть мир страсти и наслаждений. Он любовался ею и от одного его взгляда в Шеди вспыхивало желание, желание прикасаться, чувствовать его каждый своей частичкой. Боялась ли она? Нет. Но она волновалась, очень сильно. Слова же Зафира дарили уверенность
- Я не боюсь, потому что верю вам, шехзаде, - ее пальчики нежно касаются его губ. "Кто создал эти губы, эти глаза? Аллах ли? А может сам шайтан, чтобы они пленили и толкали на грех? Но разве грех любить? " - наверное, впервые Шеди произнесла слово любить по отношению к Зафиру.
- Мне нравится, как это звучит. Навсегда ваша, шехзаде, - от этой его фразы по телу прошла легкая дрожь, очень приятная, разливающаяся по телу теплом.  Думать о будущем сейчас и вовсе не хотелось? Зачем о нем думать, когда рядом такое прекрасное настоящее.  Но если бы ее спросили желала ли бы она, чтобы в эту ночь зародилась жизнь, то Шеди бы сказала, что да. Но только не маленький шехзаде, только маленькая султанша. Отчего? Просто будущее матери шехзаде ее страшило. Она знала, что если ее сын станет наследником, то всю ее жизнь придется оберегать его, что множество завистников будет кругом. А если ее шехзаде не станет первым, то всю жизнь она будет жить в ужасе того момента, когда наследник Зафира взойдет на трон. И что тогда не позволит ему расправиться с братьями? Но больше Шеди боялась, как может измениться она сама при этом, боялась того, что спало у нее внутри. Что если там проснется монстр, который решит уничтожать всех и вся, кто будет нести угрозу ее сыну? Она не хотела становиться такой, боялась этого. Но разве мать не пойдет на все ради благополучия своего ребенка? Впрочем, хорошо что об этом ее сейчас никто не спрашивал, а у самой нее не возникало подобных мыслей. Да какие мысли, когда тебя полностью захватывают эмоции? Когда на тебя смотря голубые глаза, в которых ты уже утонула.
И вот приближается тот момент, о котором она лишь слышала, который волнует более всего. Сердце замирает. Впрочем, она и сама желает, полностью слиться с любимым мужчиной. В этот момент она может сказать, что любит его, желает его, сгорая от этого желания. Внутри все жаждет, чтоб Зафир прекратил томление. Тело реагирует на каждый его поцелуй, каждое его прикосновение, ощущением, что словно жидкий огонь течет по телу Шеди. Она глубоко вздыхает и в этот момент, ощущая легкую боль, вздрагивает и замирает. Огромные черные глаза, полные страсти и желание, удивленно и слегка испуганно смотрят на Зафира, который тоже замер, давая привыкнуть к совершенно новому ощущению для нее. Он умело распаляет ее вновь, прогоняя страх боли. Его поцелуи самое сладкое на свете, а когда они касаются шеи, то  Шеди выгибается ему на встречу и просто теряет любые мысли, действуя инстинктивно. Отвечает на его поцелуи, гладит его спину, ловит ритм его движений. По началу было немного больно, но эта боль была словно острая специя к блюду. И скоро она перестала ощущаться, зато можно было чувствовать нечто неведомое ранее.
- Навсегда, а ты мой...Зафир, - слетает с ее губ, дыхание сбивчивое. - Если на Земле и есть Рай, то он здесь в твоих объятиях, - она опять нарушает правила, обращаясь к шехзаде на "ты", называя по имени. Но разве могут быть какие-то правила, когда двое становятся единым целым?  Она припадает к его губам, как к источнику путник в пустыне. Их тела сливались в едином движении.  Шеди растворялась в нем, ощущая, как внизу живота словно сжимается желание, превращаясь в один клубок, чтобы после взорваться под ее сладостный стон, что сорвался с губ,  и разлиться по телу приятной истомой.
И вот если бы сейчас ей повторно задали вопрос о том, желала бы она, чтобы сегодня в ее чреве зародилась жизнь маленького шехзаде, она бы ответила согласием, если это принесет огромную радость ее шехзаде.

+1

13

Раннее утро наступило гораздо быстрее, чем того желал Шехзаде. Он открыл глаза, но даже не шевельнулся. На его груди спала Хатун, ее ровное дыхание успокаивало. Он до сих пор боялся потерять ее, словно не было этого выздоровления, словно все это было только сном. Но, видимо, стоило только ему проснуться, как Хатун тоже это почувствовала и зашевелилась. Ее ресницы дрогнули и она зашевелилась.
- О утро, не будь таким беспощадным,
Зачем ты наступило так скоро.
Дай мне еще мгновение насладиться этим спящим ликом,
Моя прекрасная Хатун, султанша моего сердца.

Он улыбнулся, касаясь руками ее волос, лица, ее губ. Шехзаде нагнулся к ней, чтобы легко коснуться ее губ. Эта ночь была судьбоносной, он это знал. Никто во всем мире не сможет препятствовать этому союзу. Он до сих думал о том, что она была рождена для него, ниспослана ему Аллахом. В каких бы землях она не жила, всю ее жизнь Аллах вел ее к нему. Пускай не теми путями, какими бы он хотел, но судьба всегда знает лучше, чем мы можем себе представить и сочинить.
- Прикажи, чтобы подали завтрак, и останься со мной. Я желаю знать о тебе, где ты родилась, кто были твои родители, и я хочу знать, откуда ты знаешь Египетское наречие. Валиде отзывается о тебе с лучшей стороны, но для меня ты - полна секретов, моя Хатун.
Он продолжал улыбаться, теребя между пальцев цепочку, на которой висел ее амулет, который она никогда не снимала, не сняла даже перед тем, как прийти в его покои.
- Не печалься о прошлом, теперь у тебя совсем другая жизнь, которую ты разделишь со мной. Ты станешь миром для меня и для тех Шехзаде, которых ты мне подаришь.
Как легко было околдовать его, он и сам не мог понять, когда точно это произошло. Как легко его Валиде знала, кто ему нужен, какая девушка может стать в его жизни еще одной женщиной, ведь именно Валиде считала, что он не может быть околдован только одной Хатун. Это делалось и для того, чтобы быть уверенными в появлении Шехзаде. Ведь традиции гласили, один ребенок - одна наложница. Но эти традиции нарушались повсеместно, ведь любовь не позволяет нам отказываться от любимых, даже во имя традиций, которые соблюдались веками.

Отредактировано Шехзаде Зафир (2014-07-13 21:01:11)

+1

14

Эта ночь перевернула мир Шеди. Так хорошо ей, кажется, никогда не было. Горячие поцелуи, обжигающее дыхание, чувственные прикосновение и момент наивысшего блаженства навсегда отпечатались в памяти  хатун. Расслабленная и пребывающая в неге, она заснула в объятиях ее шехзаде. Впервые за долгие годы, ее сегодня не тревожили кошмары. Совсем не хотелось, чтобы наступал новый день, который нес разлуку с  тем, кто открыл для нее врата своего Рая. Как же, наверное, ангелам было больно падать с небес на землю. А ей это только предстояло. Но уже то, что ей было позволено остаться с Зафиром до утра, говорило о многом обитателям гарема.
И все же сон у Шеди был чутким, а, может быть, как-то интуитивно она почувствовала, но когда проснулся Зафир, то и она проснулась. Ее ресницы дрогнули и распахнулись, являя миру карие глаза, которые даже сияли как-то по-особенному, как сияют глаза влюбленной женщины.  Шеди слегка отодвинулась, чуть запрокинув голову, чтобы увидеть лицо Зафира. И как же это приятно, когда, едва проснувшись, ты слышишь столь чудесные слова, которые заставляют сердце трепетать, а тебя таять в объятиях любимого мужчины. Шеди проиграла судьбе, ее сердце посетила любовь, и было глупо теперь от этого бежать и отрицать. То, от чего она бежала, настигло ее и взяло в плен, из которого уже будет не выбраться.
- Как звезды этой ночью, сияющее Солнце
  И легкий ветер шепчет,
  О том, что жизнь Хатун, вкусившей счастье Рая
  И лик ее, и сердце, и дыханье
  Теперь в руках султана ее сердца.

Тихо произнесла Шеди слова, что лились из сердца, когда руки Зафира касались ее волос, лица и губ. И этот поцелуй, что он дарил, она вкушала как божественный нектар. Ей казалось, что они далеко от грешной земли, и здесь никто их не потревожит. Как глупо она бежала от чувства, которое зародилось, едва их взгляды встретились. Он желал, чтобы она разделила с ним завтрак, а значит ее Рай еще с нею.  Только, когда Зафир упомянул про египетское наречие, Шеди нахмурилась.
- Зафира Султан, ко мне очень добра. Да продлит Аллах ее дни. Моя мама говорила, что в женщине должна быть загадка, мой шехзаде, - она улыбнулась, - как ты стал миром для меня, Повелитель моего сердца. И я молю Аллаха, чтобы он даровал мне счастье, принести радость тебе и родить шехзаде таких же сильных и отважных, как их отец.
Шеди накинула на себя халат, что был приготовлен на тот случай, если шехзаде пожелает продлить пребывание наложницы в покоях. Она дала слугам распоряжение, а после вернулась к Зафиру и устроилась в его объятиях, что были самым желанным местом в этом мире. Помня вопросы Зафира, заговорила, хотя сейчас не хотелось вспоминать прошлое
Я родилась в землях, что когда-то принадлежали Персидскому царству в небольшой деревеньке. Отец мой был ремесленником. Мы не были богаты, но в нашем доме всегда царило счастье. Пока отец торговал, я помогала матери по дому. А ночью мы с отцом любили посидеть у костра и посмотреть на звезды. Мы даже в шутку пытались предсказать судьбу друг друга, - Шеди унеслась мысленно в прошлое, на губах ее появилась легкая улыбка, какая бывает, когда вспоминают что-то дорогое сердцу. - Отец говорил, что в мире есть мудрецы, способные предсказывать судьбу по звездам. Это я тут из книг узнала, что сие действительно возможно. Моя жизнь была безоблачной для обычного человека, и я была действительно счастлива. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, отец начал подыскивать мне мужа. И, наверное, я бы вышла замуж, родила детей и прожила так свою жизнь. Хотя теперь я понимаю, что, видимо, Аллаху было угодно иначе написать мою судьбу. Ведь мое настоящее счастье, мою любовь, я обрела здесь, - она улыбнулась и провела рукой по щеке Зафира. Он ее судьба.
- Но счастье великое говорят можно обрести только через горе, - во взгляде мелькнула грусть. - Я не вышла замуж, потому что на нашу деревню напали, и я попала в плен. А после ваши воины убили наших пленителей и сами захватили нас. Так я оказалась во дворце. И я не знаю египетского наречия, шехзаде, - она нахмурилась. Все время своего рассказала Шеди крутила в пальчиках медальон, который, как она считала, был памятью о родителях-ремесленниках, судьба которых ей так оставалась неизвестной.
- Эфенди говорит, что я, когда была в беспамятстве, говорила на этом наречии. Но я его не знаю. А он говорит страшные вещи. Говорит, что моя память может играть злую шутку со мною. Говорит, что может вернуть то, что я не помню. Но разве следует нам вмешиваться в то, что отнял Аллах? Я боюсь и не хочу вспоминать, если я что-то забыла, - в глаза мелькнул страх. - Я знаю, он хочет поговорить с тобою об этом, мой Зафир. Прошу, не разрешай ему. Пусть прошлое останется в прошлом, тем более я его не помню и не хочу, - теперь ее глаза умоляли.

0

15

Ее напряжение ушло, вместо него шехзаде почувствовал, как тело девушки расслабилось в его руках. Шелковое одеяло ласкало ее плечо, чуть сдвигаясь вниз, когда она зашевелилась и потянулась за таким же шелковым халатом, оставляющим открытыми плечи. Она была очень красивая сейчас. Крупные локоны волос стали немного спутанными и пушистыми. Невинность все еще присутствовала в ее взгляде, ведь именно такой она и была всегда. А он, оторвав ее от госпожи, лишил последней надежды на свободу. Теперь она – часть его гарема, теперь она будет всюду следовать за ним. В санджак, а потом. Если будет угодно – обратно во дворец, на праздники и другие события. Санджак уже объявлен, а значит, его гарем может рожать ему Шехзаде.   
Слуги уже были в курсе, что он проснулся, раз Шеди передала его желание насчет завтрака. Одна из девушек принесла теплую воду, чистую ткань и одежду для Зафира. Тот поднялся с кровати и, подойдя к сосуду с водой умылся, и быстро ополоснул себя, не утруждая Шеди помощью. После рассказа девушки о ее прошлом и уверений о том, что она не знает того языка, на котором говорила, Шехзаде вздохнул. Возможно, она была слишком мала, чтобы помнить что-то из ее детства.  Ее мольба о том, чтобы он не пытался сделать так, чтобы она вспомнила была настолько искренней, что Зафир почти поддался ей.  Но он знал, если ее разум скрывает какую-то важную информацию, ему следует знать об этом. А вдруг девушка принадлежит к роду той династии, о которой упоминала в бреду, ведь лекарь не станет его обманывать.
Накинув на себя нижние одежды он снова подошел к кровати, на которой сидела девушка и сел на края, проводя рукой по ее волосам, а потом и плечам.
- Шеди, эфенди прав. Твоя память могла скрыть от тебя то, что ты хотела бы забыть. Но ты говорила очень важные, по мнению эфенди вещи. Я знаю, как ты попала во дворец, Всевышний спас тебя от ужасной участи, направив наших воинов истребить тех, кто совершил это зло. Валиде говорила о том, что ей приснился сон о тебе перед тем, как она едва признала тебя в тот день, как ты попала во дворец. 
Он поддел пальцами цепочку с медальоном девушки.
- Этот метал, Он не персидский, и не дешевый. Твои родители никогда не говорили, откуда он в вашей семье? Ты позволишь мне взять его и показать ювелиру? У меня есть для тебя временная замена.
Шехзаде улыбнулся и взял со столика у кровати небольшую шкатулку, протягивая ее девушке. Внутри ее ожидало весьма интересной и красивое украшение.
Украшение

Отредактировано Шехзаде Зафир (2014-07-16 12:36:14)

+1

16

Зафир поднялся, когда девушка принесла воды для омовения. Шеди же села на кровати, она совершила омовение еще тогда, когда нужно было смыть следы того, как она стала теперь женщиной. Так что сейчас она просто наблюдала за ее шехзаде. Ей бы хотелось ему помочь, но он не просил об этом, а можно ли ей это сделать теперь, Шеди не знала. Поэтому просто любовалась им. От вида Зафира ее бросило в жар, она вспомнила минувшую ночь и улыбнулась. Однако идеальная картину была нарушена, когда  шехзаде заговорил. Он говорил, а она хмурилась.
- Для кого важные, шехзаде?  Для вас или для меня? - ох, пожалуй, то, что она вообще посмела задавать подобные вопросы и противиться,  было дерзостью. И она, конечно, знала ответ, что для него. Для Шеди это было не важно. Она не желала знать того, что причинит боль. А ведь так и будет, потому что не зря она все забыла. "А ты что думала, кого-то будет волновать, чего желаешь ты? Желание шехзаде всегда будет выше и важнее твоего", - размышляла она, пока Зафир говорил о Госпоже и ее сне. Зафира Султан об этом ей как-то рассказывала.  В своих размышлениях, Шеди упустила момент, когда Зафир оказался снова рядом. Ах, он станет ее счастьем и ее проклятием, ведь рядом с ним ею овладевает столько чувств.
- Нет, не говорили, - взгляд опустился на медальон, - сколько себя помню, он всегда был со мною, он стал частью меня и без него я чувствую себя неуютно. Наверное, родители подарили мне его, еще когда я была совсем малышкой, потому и не помню. Но он все, что у меня от них осталось, - Шеди было трудно расстаться с медальоном, который она никогда не снимала. Она словно ощущала подсознательную связь с ним и с ее прошлым. Он был важен для нее, пусть она не помнила истинной причины этой важности
- Шехзаде, отчего вас так волнует мое прошлое, если даже меня оно не волнует? - Шеди заглянула в его глаза, в ее он мог увидеть легкое опасение и едва заметную обиду. Впрочем, умом она понимала, что кто она такая, чтобы на что-то обижаться после великой милости. Тем временем Зафир протянул ей шкатулку. Осторожно открыв ее,  Шеди залюбовалась украшением, что там лежало. Осторожно взяла пальчиками
- Оно очень красиво, шехзаде, благодарю, - Шеди улыбнулась и поцеловала Зафира. Ах, его губы она бы могла целовать бесконечно, так они были нежны и следки для нее. Поистине прекрасная работа, но оно не могло заменить медальон, потом что не имело той значимости. Шеди положила украшение в шкатулку и поставила ее рядом на кровать.
- Мне очень дорог этот медальон, шехзаде. Пусть ювелир не повредит его, - она перекинула волосы через одно плечо, нашла руками застежку на цепочке и сняла ее вместе с медальоном, который протянула Зафиру.
- Если для вас так важно мое прошлое, - она провела пальчиками по его щеке, задумчиво глядя, - пусть ювелир посмотрит. Можете хоть сейчас позвать эфенди, если вам так нужно это знание...- она не договорила  в слух: "и пусть оно может причинить мне боль"

+1

17

- Для меня важно твое будущее, Хатун.
Он улыбнулся, понимая, что порой для будущего приходится узнавать и прошлое, чтобы не вышло чего плохого. Эфенди сказал о том, что ее слова были весьма странными, и что возможно, когда она была совсем малышкой, в ее жизни произошло что-то, о чем разум предпочел забыть, защищая ее. Порой, так происходит с людьми, которые пережили большую беду. Зафир все равно не расскажет ей о результатах, если догадки лекаря оправдаются.
- Ты будешь носить самые красивые украшения, моя Хатун. Но этого медальона у тебя никто не отнимет.
Шехзаде осторожно положил цепочку с медальоном в небольшой мешочек и положил на стол. Он пригласит ювелира позже, чтобы тот сказал хотя бы, откуда это украшение взялось.
Зафира отнюдь не смущал тот факт, что слуги занесли в покои низкий стол и тарелки с едой, расставляя все на этом столе. Он сидел на кровати, закрывая таким образом наложницу, которая, видимо, к подобному совсем не привыкла.
Когда слуги покинули покои, Зафир подошел к столу и похлопал по подушке, которая лежала рядом с ним. Пока была такая возможность, ему не хотелось разлучаться с Хатун.
- Если желаешь, то до отъезда в санджак, можешь продолжать помогать Валиде. Но больше никаких дегустаций, для этого будет другой человек.
Гарем Шехзаде был оберегаем так же, как и гарем повелителя. О наложницах заботились по-королевски, так, словно они были настоящими принцессами. Их украшали, им давали своих слуг, если Всевышний благословлял их на детей. Они больше ее являлись прислужницами, если на них падал выбор члена династии, но они продолжали учиться и проводить время с пользой. Никто в гареме не мог лениться.
- Попробуй это. Шехзаде тут же начал со сладостей, потому что сама Шеди была для него подобной сладостью сейчас. Он окунул кусочек слоеного теста в мед и протянул девушке, чтобы она откусила. Сложно передать всю гамму чувств, которую он испытал при этом, что снова захотелось ее поцеловать. Но их время - это ночь, день, к сожалению, должен был разлучать их пока они здесь, во дворце. Другая жизнь ждет их в Санджаке, где они смогут больше времени проводить вместе, где Зульфия сможет растить их дочь, где его две любимые женщины, будут растить их детей.

+1

18

Важно ее будущее. Для Шеди же ее будущее было важно теперь только вместе с Зафиром. Это было именно то, чего она боялась с их первой встречи, с момента,  когда Зафира Султан пожелала, чтобы Шеди вошла в гарем наследника османского престола.  Она теперь будет счастлива, только ощущая себя частью жизни шехзаде, а его - частью ее жизни. И, конечно, Шеди знала, что будущее без прошлого зыбко, но от этого опасения и страхи никуда не исчезали.  Она словно интуитивно знала, что прошлое принесет проблемы, горести. Но коли Зафир так желал его узнать, пусть будет так. Ничего не изменишь. Да и сейчас рядом с Султаном ее сердца не хотелось думать о плохом, о грустном. Хотелось наслаждаться тем временем, что у них есть, ведь скоро дела заберут у нее ее шехзаде. А когда они вновь окажутся вместе, кто знает. Шеди, конечно же, хотелось, чтобы как можно скорее, а еще лучше, чтобы они и этот день провели вместе. Так не хотелось выходить за пределы спасительных покоев, где  горести и переживания будто ее не могли достать. Ощущать заботу Зафира было так приятно, что от нежности иногда сердце замирало.
- Для меня это было бы счастьем быть с Госпожой и помогать ей, если она позволит, - радостная улыбка засияла на губах Хатун. Ведь обычно наложницы уже никому не прислуживали, особенно те, которые были обласканы милостью своего Господина. Зафир мог бы и не позволить и имел бы на это полное право. Но уже то, что он позволял, делало Шеди счастливой. Оставалось надеяться, что и Госпожа будет не против, если ее верная служанка, даже сменив статус, останется рядом с нею, дабы помогать.
- И обещаю, что больше никаких дегустаций, - они сидели на кровати, пока слуги, что смотрели в пол и не смели поднять глаз, накрывали им стол. Шеди  бы все равно ощущала себя несколько неловко, но Зафир словно огородил ее ото всего мира. И пока они разговаривали, стол уже был накрыт.
Шеди присела рядом с Зафиром на подушку, когда шехзаде ее позвал. Поистине стол шехзаде даже сравнивать нельзя было с тем, что обычно ели девушки в гареме. Изыски были доступны только любимицам и султаншам и все равно, казалось, что для шехзаде особенно старались повара. Только увидев столько разнообразной еды, Шеди поняла, что проголодалась.
Она послушно приоткрыла ротик и откусила кусочек, при этом, слегка коснувшись губами пальцев, что держали сладость. Сладость буквально таяла во рту.
- Это очень вкусно, - она улыбнулась, слегка наклонив голову на бок. А глаза ее сияли детской непосредственностью и игривостью одновременно. - Напоминает блюдо, которое готовила мама по праздникам. Я помню, всегда пыталась с другими детьми стащить хоть одну сладость во время их приготовления. А мама, конечно, знала, делала строгий вид, но позволяла нам. - Шеди обвела взглядом стол и взяла один из сладких каштанов, обмакнула в шоколад и поднесла к губам Зафира. Очень вкусное блюдо кестане шекери, впрочем, насладиться им могли только люди состоятельные.
- А какую сладость, мой шехзаде, любит более всего? - ей хочется узнать о нем как можно больше. Понять, чем живет Зафир, как он думает, узнать его, беседовать с ним.

+1

19

О, как же он жалел о том, что вскоре будет вынужден отпустить ее, как же жалел Зафир о том, что утро уже заявило свои права над ними, что не будучи султаном и живя во дворце отца, а не в собственном санджаке, он должен соблюдать все правила и традиции. Как не хотелось отпускать ее, и наоборот, как же хотелось растворился в ее объятиях, вновь обладать ею, утонуть в ее глазах и забыть обо всем и главное о власти времени, традиций и правил. Он хотел лишь одного- наслаждаться ею, но, увы, даже повелители мира должны следовать ряду правил и обязательств. Шехзаде понимал, что она завладела его сердцем, но так же он знал, что не должен обижать и Зульфийю. Все же она подарила ему его радость, его маленькую султаншу, и он понимал, что если у него появится шехзаде, напряжение спадет. Все вновь станет на свои места, а если появится второй шехзаде, то и вовсе можно будет успокоится. О древнем обычае, и о случаях, когда, ставший султаном старший шехзаде убивал своих братьев, Зафир знал. Знал он и о слезах многочисленных валиде, любивших всех своих детей и как же больно было им смотреть в глаза сыну- братоубийце! Так же Зафир знал, что не сможет так поступить ни с Дамиром, ни тем более с Асланом. Он любил братьев и надеялся, что и ему удастся, как и отцу воспитаюсь детей в любви друг к другу. Зафир надеялся, что вскоре они уедут в санджак и заведут там  свои правила. Они создадут свой рай на Земле, место благодати под взором Аллаха. Там его две женщины будут рожать ему детей и эти дети будут обласканы и любимы, как когда- то он с братьями. А если отец призовет его в поход, ему будет ради чего вернуться. Ради чего мужчина заканчивает воины? Только ради возвращения к своей женщине и Шеди была той самой женщиной, к которой Зафир хотел бы вернуться. Храбрый, самоуверенный шехзаде просто тонул в карих глазах прекрасной Хатун, а ореол тайны вокруг ее происхождения, лишь еще больше подозревал его интерес.
- Моя валиде привязана к тебе, и рассталась с тобой лишь из любви ко мне. Она мудрая женщина и знает, что такое любовь, и увидев раз, как я смотрю на тебя, она поняла, что я хочу сделать тебя счастливой, дать то счастье, которое ты никогда не найдешь на той должности для которой тебя готовили.
Он знал, что это снова нарушение всех традиций и привычного уклада гарема. После этого Хальвета, принесшего ему несказанное удовольствие и вознесшего его на вершину блаженства, она сама станет госпожой, тем более никто не сможет утверждать не понесла ли она в первую же ночь, как это произошло с Зульфийей. Тогда никто не ожидал, но семя шехзаде оказалось сильным и он доказал, что способен. Да, у него еще не было шехзаде, и его дочери позволили появится на свет, так как шла война и было неизвестно вернется ли Зафир? Вернулся он чудом. Если бы не Дамир и Рустем-бей, он так бы и не познал негу близости с Шеди так как ему было бы не суждено вернуться. Но Аллах пощадил его не только послав на выручку брата и хранителя покоев, но и дав ему выжить после ранения, оставшегося в памяти лишь шрамом. Сейчас война казалась далекой, хоть шехзаде и понимал, что это далеко не последний поход в его жизни и ему как можно скорее следует обзавестись шехзаде и особенно бы хотелось, что бы его матерью была именно Шеди. Мягкая и покладистая Зульфийя не совсем подходила на эту роль, хоть и любила его всем сердцем.
- Из тебя выйдет любящая мать и тебе достанет силы наставлять наших будущих шехзаде, которыми Аллах наградит нас  в скорости.
Сказал он, накрывая ее руку своей. Шехзаде понимал, что их время ночь, но сейчас она была так близко, он знал, что традиция требует ему отправится в хамам, но он тянул с этим, понимая, что если она останется на завтрак ничего не случится, а это лишняя возможность побыть вместе и поговорить.
- Я почти не ем сладкого. Валиде любит лукум. И я могу съесть немного. Куда больше в жаркий день я люблю выпить щербета. А что любишь ты?
Спросил он у нее, так как понимал, что вряд ли она привыкла к той кухне, которую предпочитали в гареме, впрочем повар мог бы приготовить что- то и для нее, так как шехзаде хотел порадовать свою любимицу.
- Впрочем ни одна из сладостей по сладости не сравниться с твоими губами.
Он привлек ее к себе и снова поцеловал со всей страстью. Шехзаде попросту переполняло желание, но он сдержался. Слуг уже не было в комнате, но он слышал шаги Рустема за дверью. Все говорило о том, что день уже вступил в свои права, но расставаться с Шеди, Шехзаде не желал.

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC